Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

ae_krylov

УВАЖАЕМЫЙ ЧИТАТЕЛЬ!

Живая газета «Челюскинский рабочий» в лице своего главного редактора Андрея Евгеньевича Крылова имеет честь приветствовать Вас.
Наша газета — узкоспециальная, она посвящена отдельным страницам истории авторской песни. Не той, которую направо и налево называют сейчас этим именем, а песне 1950–1980-х годов, которую исследователи ещё иногда кличут «старой авторской». Чаще всего героями сюжетов «ЧР» являются Окуджава, Высоцкий и Галич. Чаще, но не всегда.
Так что если ищете весёлого — это не к нам.
А ещё — какой же главный редактор не воспользуется своим служебным положением! Поэтому, кроме публикации нового, он перепечатывает свои старые статьи. Также на наших страницах ещё иногда появляются заметки о том, что в данное время (иногда — в данный час!) интересует этого главного. Для таких случаев предусмотрены рубрики «Заблудившиеся мысли» и «Заблудившиеся тексты».
Особенности деревенской связи в деревне Челюха не дают нам возможности использовать Интернет на всю катушку и всю Ивановскую. Отсюда — ограниченность возможностей нашей «френдленты». Особенно жаль, что невозможно чрезмерно увлекаться фотографиями. Поэтому приходится иногда эту «френдленту» чистить. Приоритет у друзей по жизни и у тех, кто регулярно потрафляет нашим профессиональным интересам (см. выше). Так что если главный вдруг удалил из «френдов» лично Вас, то не обижайтесь, пожалуйста, — это, скорее всего, чисто техническая необходимость. У нас ведь есть возможность заходить к Вам в ЖЖ другими способами.
7.89 КБНапример, из своего «профиля», если Вы, конечно, значитесь там в качестве подписчика «ЧР».
Что касается тех, кто записывается во «френды» к нашей газете исключительно ради взаимности, саморекламы или личной статистики, то просьба не делать этого — то есть не расстраивать главного редактора своим уходом через три дня.
Политические дискуссии и попытки затеять межнациональную склоку — пресекаются. Обсценная лексика не приветствуется, ежели только она не обусловлена рассматриваемым литературным материалом. Комментарии экстремистского толка всех этих направлений будут удалены.

Милости просим!

31.10.13. ТЕКСТИК УСТАРЕЛ, ОДНАКО ЗАНЯТЬСЯ ПЕРЕДЕЛКОЙ ПОКА НЕТ ВРЕМЕНИ. ИЗВИНИТЕ ВЕЛИКОДУШНО. ВАШ АК.
ae_krylov

КАК ВЫСОЦКИЙ УВЕКОВЕЧИЛ ПОДВИГ ГЕНЫ ОЩЕПКОВА


(Из записок комментатора)
 

...Мой умный друг к полудню стал ломаться —
Уже наряд милиции зовут:
Он гнул винты у «ИЛа-18»
И требовал немедля парашют.

Я приятеля стал вразумлять:
«Паша, Пашенька, Паша, Пашут!
Если нам по чуть-чуть добавлять,
Так на кой тебе шут парашют!..»

Он пояснил — такие врать не станут:
Летел он раз, ремнями не затянут,
              Вдруг — взрыв! Но он был к этому готов:
И тут нашел лазейку —
Расправил телогрейку
              И приземлился в клумбу от цветов...

Владимир Высоцкий, 1979

 Пять-шесть лет назад мне довелось прочесть очень интересные мемуары человека из поколения Владимира Высоцкого. Эти воспоминания, в частности, насыщены бытовыми подробностями времён второй половины 1950-х – 1960-х годов и свидетельствуют в пользу типичности «дворового детства» поэта и барда. Здесь говорится и о строительных бригадах пленных немцев, у которых дети той поры «на хлеб меняли ножики»; и о работе в «бригадмиле», о котором наше поколение знакомо только в связи с упоминанием его в «блатной» песне Высоцкого; и о мелких кражах «на рывок»; и про собязательства; и даже об аккредитиве, который мама зашила в трусы поехавшему поступать в институт абитуриенту, который полез в них купаться. (Помните «Песню командировочного»: «Всего один мотив // Доносит с корабля; // Один аккредитив — // На двадцать два рубля...»?) Здесь даже приведена давняя анонимная эпиграмма, созвучная как одной из песенок-зарисовок Высоцкого, так и галичевскому «Реквиему по неубитым»: «На бреге Нила греет пузо // полуфашист-полуэсер // Герой Советского Союза // Гамаль Абдель на-всех-Насер». Одним словом, книга помимо всего прочего очень полезна комментаторам литературы второй половины прошлого века, и авторской песни в частности.
Автор книги диссидент
    Валерий Ефимович Ронкин (1936 г. р.) отбывал срок своего наказания за антисоветскую деятельность в посёлке Нижняя Омра Троицко-Печорского района Коми АССР. Он, в частности рассказал такую историю:  

 Кто-то из друзей прислал мне в Нижнюю Омру вырезку из старого номера «Известий». Там упоминался наш посёлок. В заметке рассказывалось, как во время полёта на буровую один из рабочих неосторожно открыл дверцу вертолёта и был вытянут за борт. «Старый десантник, управляя полами распахнутого ватника, он спланировал на высокую ель, откуда упал в глубокий снег». Потерпевший разжёг костёр и был подобран этим же вертолётом. «Происшествие кончилось для него благополучно». Я показал эту заметку коллегам и услышал хохот. Всё было почти так. Только «потерпевший» был в дрезину пьян и на ветки ели упал совершенно случайно. После падения он протрезвел и действительно разжёг костёр. Кончилась эта история для её героя не совсем благополучно — из газетной заметки о нём узнала жена, от которой муж-алиментщик долго скрывался, и нашла его [1].

Этот рассказ хорош сам по себе. В нём зеркально отражена и наша отечественная жизнь без лоций, «без ветрил и без руля», и приёмы советской «лакировочной» журналистики. Естественно, этот рассказ привлёк меня не столько этим, и даже не своей фантастичностью, а сколько сходством ситуации, описанной Высоцким в песне «Через десять лет» (необходимая строфа которой вынесена в эпиграф).
Это наблюдение среди прочих было обнародовано на «высоцкой» Воронежской конференции 2007 года, а затем и опубликовано среди её материалов [2]. Прочтя о таком сопоставлении, журналист и исследователь М. А. Раевская указала мне ещё на одну книгу, в которой та же история была описана с другой стороны. Существенно то, что при сравнительно давнем прочтении книги она не обратила внимания на сходство сюжета с песней Высоцкого, а запомнила этот эпизод сам по себе. Это лишнее доказательство того, что он впечатляет читателя даже в наши дни. А что говорить о времени начала 1960-х, когда пресса не баловала читателей особым разнообразием!..
Вот эта история, рассказанная уже не осведомлённым читателем, а самим автором публикации — Игорем Владимировичем Цыгановым (прошу прощения за чересчур объёмную, но чрезвычайно интересную цитату):

Ещё один пример, как Аджубей мог разглядеть сенсацию в чисто хроникёрском сообщении. Тассовская информация сообщала, что близ города Троицко-Печорск (это в республике Коми) из вертолёта МИ-4 выпал пассажир по имени-фамилии Геннадий Ощепков. В полёте он управлял телогрейкой, поскольку имел опыт парашютиста: совершил семнадцать прыжков. Понятно, что газеты такую заметку тут же опубликовали. А «Известия» не обмолвились ни словом. Главный попросил нового редактора отдела информации Олега Строганова срочно послать в Троицко-Печорск корреспондента. Выбор пал на меня, поскольку я отвечал в газете за авиационную тематику.

Долетев до Сыктывкара, я всю ночь трясся по промёрзшей дороге в промёрзшем автобусе, а уже днем продиктовал обаятельной стенографистке Зое Соломиной то, что узнал от Ощепкова и пилотов вертолёта. Наутро следующего дня после второй бессонной ночи я сидел в конференц-зале на планерке. Там главный выносил свой вердикт разным авторам. Дошла очередь до меня.

А я писал, что летел человек на работу в геологическую партию наутро после 8 марта. И захотелось ему закурить. Сунул «беломорину» в рот, чиркнул спичкой. Сидевшие в салоне пассажиры заметили: в вертолёте не положено курить. «Ясно», — сказал Геннадий, взялся за ручку двери, повернул, толкнул плечом, чтобы выкинуть папиросу. А дверь открывалась навстречу потоку. Её рвануло, и человек исчез в проёме.

— Что там у нас? — спросил командир бортмеханика, услышав, как бухнула дверь о фюзеляж. Тот встал, вышел в салон, вернулся и закричал на ухо командиру:

— У нас человек выпал!

Вертолёт сделал круг, второй, третий. Никаких следов, будто растворился в воздухе Ощепков. А он врезался в сугроб на таёжной прогалине и лишился чувств. Когда очнулся, вылез из своей норы и пошёл к посёлку. Тут его и увидели с вертолёта, вернувшегося на поиски.

Рабочий геологической партии Геннадий Ощепков, приехавший на Севера отнюдь не «за туманом и за запахом тайги», оказался (с его же слов) фигурой примечательной. Он рассказал столичному корреспонденту о том, как потерпел ещё и «катерокрушение» и чуть не утонул, потопив при этом паспорт. 

 Помнится, я сам себе позавидовал: во повезло, какого человека откопал! — продолжает И. Цыганов. — Тонул — не утонул, из вертолёта выпал — не погиб. Вот эту историю я и изложил, как умел. А теперь слушал ее в исполнении главного. Читал он весело, с выражением. Недаром учился в театральной студии МХАТа. Я понять не мог: то ли высмеивает при всей редакции, то ли настроение у него такое хорошее.

— А что? Занятно. Я думаю, читать будут, — вынес он свой приговор.

Так появился мой очерк — не очерк, репортаж — не репортаж под названием «Двенадцать секунд». Именно столько летел Ощепков четыреста метров на своем «парашюте»-телогрейке.

После известинской публикации М. Л. Миль, конструктор вертолёта, переделал дверь, чтобы она открывалась не навстречу потоку. А вскоре после публикации в отдел информации заявились три офицера милиции и спросили, кто тут Цыганов. Друзья-репортёры оторвались от пишущих машинок и повернулись ко мне.

— Спасибо вам, — сказал один из визитёров, капитан по званию. — Вы помогли нам отыскать злостного алиментщика [3].

 Конечно, захотелось найти оригинальную публикацию. Однако по странному стечению обстоятельств в Летопись журнальных статей репортаж Цыганова «Двенадцать секунд» не попал, хотя газета «Известия» входила в перечень расписываемых источников для данного издания. Не помог и звонок автору, с которым у нас оказался общий друг, долгие годы проработавший в «Известиях». Остался только один выход — пролистать мартовско-апрельские номера газеты за 1959–1964 годы — время одновременной работы Цыганова и Аджубея... Нет сомнений, что вырезка найдётся. Впрочем, и без того события, правдиво и точно описанные в двух мемуарных источниках, не дают возможности сомневаться в их достоверности. Ведь в этих рассказах совпадают не только детали вроде места действия, но даже такой заключительный нюанс как побочно-алиментные последствия публикации, о которых оба автора воспоминаний в принципе могли знать исключительно из разных, но близких к герою источников.
Кстати, когда я рассказал об этой истории одному своему старшему товарищу, он тут же заверил меня, что тоже хорошо запомнил эту самую известинскую публикацию полувековой давности. Так что действительно не исключено, что и память его ровесника Владимира Высоцкого сохранила эту полуфантастическую ситуацию.
Естественно, что Высоцкий спустя двадцать лет приспособил эпизод из «лётной» жизни, узнанный когда-то из газеты, к своим надобностям, сменив имя умного друга с Гены на Пашу, вертолёт на самолёт, а сугроб — на клумбу от цветов. Главное, что этот героический эпизод, рассказанный стране Игорем Цыгановым, не стал у Высоцкого просто «вставным номером», а вселил надежду в главного героя песни, позволив ему взять себя в руки в сложнейшей ситуации захвата самолёта террористами:

...Я напрасно верчусь на пупе,
Я напрасно волнуюсь вообще:
Если в воздухе будет ЧП —
Приземлюсь на китайском плаще!

В общем, как пели в те времена в другой песне других авторов: «Когда страна быть прикажет героем, // У нас героем становится любой». А подвиг беглого алиментщика Геннадия Ощепкова, таким образом, не только способствовал усовершенствованию одного из лучших образцов советской военно-транспортной авиации, сотворённых выдающимся конструктором Михаилом Леонтьевичем Милем, но и был увековечен в стихах величайшего и любимейшего народом российского поэта Владимира Семёновича Высоцкого.

«Бумажные» ссылки:

_____________
[1] Ронкин В. На смену декабрям приходят январи...: Воспоминания бывшего бригадмильца и подпольщика, а позже — политзаключённого и диссидента. М.: Звенья, 2003. С. 342.
[2] См.: Крылов А. Е. О современном состоянии и проблемах комментирования поэтических текстов В. Высоцкого // Владимир Высоцкий: исследования и материалы 2007–2009 гг.: Сб. науч. тр. / Ред. колл.: Б. С. Дыханова и др. Воронеж: ВГПУ, 2009. С. 54.
[3] Цыганов И. Двенадцать секунд // Алексей Аджубей в коридорах четвёртой власти / Ред. совет: Д. Мамлеев и др. М.: Изв., 2003. С. 187–188.